бюро независимых экспертиз


потребительская стагнация: инертность или застой при глобальном переходе к рынку. Можно ли иначе?.."

Утешительно-философское определение рынка в его постсоциалистических административных скрижалях многих уже не тревожат, но не настораживать не могут. Ситуация, как после прием слабительного (каждому своя доза). Но мысль одна: «А вдруг пронесет?». Шутка, может быть, неудачная, но "русский медведь" действительно не воспринимает рынок как некое "импортируемое Чудище", махнув рукой, продолжает безуспешные попытки выжить в условиях социальной катастрофы. Решетка из меридианов и параллелей, похоже, становится для России той самой медвежьей клетью, за пределами которой лес и металл, продовольственные и другие споры социального благополучия.

Рынок дальневосточного (бывшего советского образца) сегодня выглядит практически безупречно с позиций Москвы и господ иноземцев. Москве он особых хлопот не доставляет, так как отличие дальневосточника от москвича настолько очевидно, что теперь, практически в условиях транспортной недосягаемости наши земляки по уровню цивильности укатились к подножью образования Географического общества, чей столетний юбилей был недавно отпразднован в тревоге и надежде. Иностранные специалисты вообще перестали считать административные единицы региона за сколько-либо значимые объекты сотрудничества, исключение составляют лишь Корея и Китай с их амбициями, но это так прозрачно и обычно, что опять же больше тревожит Центр, нежели местного обывателя. Безупречность функционирования систем управления (неуправления) краями и областями в регионе и сегодня умиляет коммивояжеров от президента и правительства. Мы пока еще не чувствует страха и ненависти за прямой геноцид, но природа рыночных отношений перестает утешать, а от философии рынка, так же, как в свое время от "политэкономии Дальнего Востока" задохнулись практически все научные и технические инновационные программы.

Сегодня мы оказались на позициях "черепашьего механизма" в понимании реалий. Послечековый период не дает дальневосточникам ярких лидеров-собственников, хабаровчанам - уж точно. Сейчас, как никогда быстро, реализуется аппаратная и финансовая программы г. Комсомольска-на-Амуре (только ли города?...) относительно баз столицы края. Краевая администрация как социальная система добилась следующих результатов: личное потребление в материально-вещественном выражении (подушевое) снизилось на 35-46%; накопительные процессы ушли в инфраэкономику; рабочее место потеряло ценность как социально значимый ориентир; дезинфекция в маркетинге ликвидировала рычаги управления торговлей, особенно в части импорта. Сейчас нам везут только или в основном соки и "Сникерсы". И главное, это делают практически все. Вот вам и последствия таможенно-налоговых акций Центра, и уж не упоминаю о фактической ликвидации оазисов семейного хозяйства и культуры, в том числе и их национальных видов на периферии. Украшением города Хабаровска являются возникающие офисы и выставки, рынки (т.е. базары без клиентов) и клиенты "без базара", завозящие сюда свои и способы жизнеобеспечения, вплоть до религиозно-изуверских. Кто не знаком со спиритотерапией из Якутска, не рекомендую и увлекаться (хотя думаю, что в этом уже есть элемент рекламы). Это точно так же как «давайте все по системе П.Иванова вернем природе человека, забудем труд во имя общества и т.п.». Не нужен нам ни рынок, ни капитализм, ни сомнительные идеи Рериха, ни саксофонные чары дальневосточника Захарова.

Давайте попробуем все враз стать мистиками, ведь прыгнули же мы по команде в рынок, хотя иные уже побежали назад по пологому берегу и государственности.

Не произведем мы в таком положении ни эффективного (для потребителя) товара, без конкуренции (двигателя природно-физических процессов) не сдвинем крыловского воза во главе с жестким треугольником (ввысь, назад, вглубь). Вот почему нам приходится вновь возвращаться к классике рынка. Только ударные дозы инвестиций (т.е. концентрированные под российско-хабаровские цели) дадут возможность затем привлечь к результатам указанной деятельности долговременные проекты извне. Дефицит финансовых ресурсов в США и бомбовые инвестиционные удары Японии по мировой экономике привели к тому, что в Дальневосточном регионе ресурсные отрасли так и не дотянули до уровня современных обрабатывающих технологий, а резко затарились.

Китаю удалось сбить цены на олово, медь, даже полиметаллические руды (в три раза ниже мировых), тем самым, загубив военные технологии региона и уничтожив потенциальные рынки. Аналогично в Китае перенос масштабов швейной промышленности, в том числе и "Самошвейки", на российские рынки принес солидный ущерб обеим сторонам и всемирной системе потребления одежды, моде и соответственно культуре. Являясь соседями, мы одинаково слишком рано натолкнулись на старые, как остальной мир, проблемы экологии, социальной помощи неимущим и инвалидам, реабилитации интеллекта, гносеологические основы которого, веками пропагандировались китайским и российским эмпириомонизмом.

Дело в том, что не успев развиться качественно, основные регионально и градообразующие отрасли пришли в упадок именно по причине отказа от классических ценностей, приобретенных мировой экономикой.

Совершенно естественные коммерческие процессы долгое время на востоке не подтверждались прибыльностью. Ну а погоню за прибылью вообще считали одной из негативных сторон мирового капитала. Таким образом, сложились в Китае и на Дальнем Востоке России города без эффективной сантехники, одинаково опасные Амурский ЦКК и Дацинский нефтехимический комплекс. Трансформация компонентов прибыли из-за того, что в цивилизованном мире она необходима на покрытие не только экологических, комфортных, но и правовых аспектов жизни, в наших условиях еще не произошла.

Видимо, поэтому мы считаем эти расходы чрезмерными и стараемся их избегать. Дальневосточников сегодня тревожат больше проблемы экологии в параллели с экологически чистыми продуктами питания, чем безопасность региона или его экономический статус. Глобальные аспекты (неприбыльные или не укладывающиеся в понятие прибыльности) к сожалению, не становятся определителями большинства коммерческих проектов. В то же время, нельзя отрицать, что ограниченное потребление, в то числе ресурсосбережение, на фоне реорганизации собственности в пользу накопительства и повышения престижности личных трудовых вкладов позволяет не просто эксплуатировать закон возвышения потребностей, но и приблизить остальные районы-потребители к этапу зрелости в части организации нормальных условий жизни в первую очередь для тех, кто интенсивно трудится. Для сравнения приведу заработную плату (в час) рабочих обрабатывающих отраслей промышленности: США - 10,14 доллара, Германия - 10,48 доллара, Япония – 11,76 доллара. Среднестатистический рабочий в Хабаровском крае зарабатывает: промышленность - 0,63 доллара в час, строительство - 0,81 доллара в час (по состоянию на 01.06.96 г.). При этом покупательная способность дальневосточника, находящегося сегодня в состоянии стагнации, снизилась за последний год, по сравнению с показателями в США на 44%, Германия на - 47%, Япония - на 26%. Однако, не следует думать, что отставание от Японии более выигрышно, чем от остального мира. Дело в том, что цена потребителя и цена производителя-экспортера существенно различаются только по степени возобновляемости. Если первая сдерживается культурой питания, экономией медикаментов при закаливании организма и т.д.; то вторая держит поводья внутреннего рынка и экспорта. При этом следует помнить, что здесь действует старое и золотое правило для производителя из Японии, которое одновременно является "табу" для японца-потребителя "Только не в Японии". Так характеризуются японские товары для внешнего потребителя. Для внутреннего рынка при этом включаются рычаги еще лучшего качества и дизайна. И это при сравнительно невысоком уровне заработной платы. У нас в регионе такие процессы практически отсутствуют, поэтому этапы конкурентности (внутренней и внешней) для большинства товаров труднопреодолимы. Если к этому добавить непредсказуемость ценообразования в России, то практически невозможно прийти к сопоставимости цен, качества товаров с международными производителями и покупательными нормами.

Дело еще в том, что ослабление рубля на Дальнем Востоке в силу резкого отрыва цен на товары первой необходимости от ориентиров потребительской корзины произошло более стремительно, чем рост заработной платы. Новые формы организации рынка не изменили сущности производства и тем более потребления. Дивидендная составляющая в акционерных обществах почти не работает, так как любая прибыльность изымается бюджетом или силовыми структурами для разного рода взаиморасчетов, внешние факторы которых (цены на транспорт, аренда, тарифы санитарии, таможни и т.п.) находятся вне схемы плановой себестоимости. Для дальневосточников эта проблема особенно остра еще и потому, что структура хозяйствования в регионе не позволяла получать "свою" долю прибылей в виде дивидендов, а это в значительной мере способствовало сокращению вложений в реконструкцию бизнеса. Понятно, что обязательные налоги на прибыль по высоким ставкам ведут к серьезным потерям для инвесторов, учредителей и акционеров. При низких дивидендах акционеры вынуждены доставлять свои деньги в обороте производства или банка. Таким образом, и повышение зарплаты, и высокие дивиденды одинаково тормозят темпы роста инвестиций, делая потребительство главным стержнем жизнедеятельности. Кстати, если мы всерьез хотим инвестиций и создания конкурентоспособности системы систем в регионе, нам не мешало бы обратить внимание на японскую практику сбережения в домашнем хозяйстве и генеральных сферах развития компаний. Тогда и по бюджету можно было бы реально планировать позитивные сдвиги. То есть без структурных изменений в потреблении на уровне семьи, особенно городской как наиболее массовой формы в регионе, невозможно придти к реализации принципов свободного рынка на территории.

Евгений Ерофеев
1996

© БНЭ 2001-2010. Наши партнеры: