бюро независимых экспертиз


Современное состояние экономики дальневосточных городов

Большинство администраций городов по-прежнему доверяет пятилетним ретроспективам в оценке той или иной экономической ситуации (особенно в части анализа реформ после 1990 года).

В этом заложен довольно глубокий смысл, так как исторически подобные методы оправданы, привычны и не отдают запахом авантюризма. Дальневосточная статистика здесь во многом преуспела (подсчет миграционных явлений, потребительских корзин, приватизационных процессов, городских бюджетных и внебюджетных средств и, наконец, разного рода правонарушений).

К чести многих мэров городов в марте месяце сего года почти везде были обнародованы результаты экономических реформ за период 1990-1995 годов.

Безусловными лидерами в оценке городского и районного саморазвития по-прежнему являются города Приморского края Артем, Партизанск, Уссурийск, Лесозаводск; Амурской области - Белогорск, Райчихинск, Новобурейский. Свободный. Чего не скажешь о хабаровчанах, сахалинцах, и уж лучше промолчать о Якутии-Саха, магаданцах и камчадалах. Почему так получается? Мэр города Уссурийска Литвинов Н.И. проводит очень значимое для города и района совещание с привлечением разработчиков-градостроителей, экономистов, социальщиков и т.п. и не стесняется "выдать" народу информацию, пусть даже жестокую, а северяне отсиживаются по престижным отелям "забугорья" и московским салонам.

Наши эксперты все-таки сумели составить общую картину реформирования экономики городов по Дальнему Востоку и хотели бы поделиться своими соображениями. Вот некоторые из них.

Из года в год за прошедшую пятилетку в регионе нарастала волна информационной неопределенности, законодательной неразберихи и финансового банкротства бюджетов городов, особенно малых и средних, градообразующая база которых в большинстве своем была узкоспециализированной или полностью зависела от ВПК. Последнее породило особый вид "неучтенки" - военные и полувоенные жилищно-коммунальные, ресурсно-энергетические, социальные группы, которые у многих администраторов городов по сей день, вызывают патологическое раздражение.

Беспредел и необязательность, особенно при смене собственника продукции, уже в начале приватизации привели к полному распаду структуры производства. По разным городам доля госпредприятий, организаций, учреждений всех форм собственности к 1996 году снизилась до 21-29% объема подрядных работ, около 30% объема товарооборота. Эти тенденции сохранялись до середины 1996 года.

Однако, затем наметился резкий спад регистрации предприятий новых форм, в т.ч. и перерегистрации ТОО в ООО.

В 1995 году этот процесс, разрушающий не совсем сформировавшуюся производственно-коммерческую инфраструктуру, в 1,7 раза превысил темпы 1994 года. Еще более резкая картина в Хабаровском крае.

Закономерно, что серьезно пострадали торгово-закупочные системы (город-село), откуда в 1990-93 годах выбыли лучшие коммерсанты.

Возьмем к примеру, сферу производства и реализации товаров народного потребления. В том же Уссурийске, в 1990 году выпускалось более 150 тысяч холодильников "Океан" Были развернуты региональные центры обслуживания. За весь 1995 год завод выпустил всего 180 (сто восемьдесят!??) холодильников, т.е производства практически уничтожено! Такая же картина в производстве дальневосточного фарфора, стеклобаночной продукции, моющих средств.

Энергетический кризис при отсутствии сырья и мазута семикратно задушил производства обуви и швейных изделий (Уссурийск, Партизанск, Биробиджан).

Акционирование привело к тому, что в указанных городах почти на 60% сократились численность занятых в этих сферах людей и более чем в 20 раз незабвенный вал.

Не использовав предложения китайских промышленников из соседнего г Муданцзян по импорту сравнительно дешевого деревообрабатывающего оборудования на небольшие заводы и цехи городов, особенно глубинных мы похоронили и собственное производство. Так, если в 1990 году, в целом на юге региона было произведено более 4500 ед. оборудования, в т.ч. универсального, то в 1995 году - всего 290 станков. Поэтому народные умельцы с грехом пополам начали штамповать приводы станков чуть ли не «от ноги».

А вот каково положение в мясомолочной отрасли, хотя на сегодня дефис здесь, пожалуй, неуместен. Производство масла упало в 15 раз, цельного молока более чем в 4 раза. Простаивают, соответственно, мощности. А Южная Корея, да Китай заделывают этот пробел сухим молоком и сливками. Цены (я имею не чудовищные и несопоставимые 1995/90 гг., а исходя из себестоимости) оказываются выше мировых на 40-60%.

Уничтожив производителя, мы скоро окончательно останемся и без потребителя, о чем уже свидетельствует отсутствие "налички" в обороте с мая 1995 года. Попытки производителя сработать через своих посредников (часто незаконнорожденных) привели, почти повсеместно, к тому, что «деточки» надули родителей. Например, ловкие филиалы из Уссурийска во Владивостоке.

Но это только для акционеров потери, а для тех, кто учреждал и входил в составы этих филиалов - необлагаемая налогом прибыль. Аналогично поступили именитые производители сои в регионе – амурчане.

Что побудило и тех и других перейти к откровенному саботажу производства, присвоению незаработанного и т.п.?

Ответ нами уже давался, хотя, может быть, и следует его дополнить.

Во-первых, центральные (московские) контрольно-регулирующие системы перешли за 5 лет только к изымательным операциям, увеличив цены и тарифы на сырье, энергетику, транспорт. Тем самым они нарушили (и разрушили) инфраструктуру производства на территории, где и без того связность головных городов (300-500км), а малых, средних и поселковых центров (60-600км).

Таким образом, монополизировав распределительные функции на территории, мы резко (в 4-8 раз) снизили покупательную способность населения. Добавим к тому, что если в 1990 году производитель и потребитель были связаны с госзаказом и нормативами потребления, а также социальными компенсациями, то в 1995 году акционирование не только не дало дивидентов жаждущим, но и ограничило круг потребителей до крайнего предела. Здесь механизм прост: всех уволить; стоимость фондов, перевернув иерархию индексов на основные и оборотные средства, резко повысить; потом отдать основную массу опережающими платежами и налогами, - в результате мы получаем уже не островки хозяйствования, а бастионы (АОЗТ в АООТах) неконституционной собственности!

При сложной географии региона в разной степени пострадали "севера" и "океанарии", но дисбаланс производства и потребления родил потоки всеобщих продаж и выдач зарплаты рельсами, бревнами, электроплитками и колготками.

Что это, если не натурализация товарно-денежных отношений по известному принципу "один топор - мешок пшена". Хотя, как ни парадоксально, это породило и способствовало развитию множества маркетинговых предприятий, прикладных информационных технологий. И теперь "Приморский сахар" вынужден "отвоевывать" покупателя у "Сибирского сахара", отчаянного перекупщика, взвинтившего цену на "белую сладкую смерть" за два года более чем в 12 раз. И никто за это время не реализовал разработки наших ученых по гораздо более эффективным заменителям этого продукта. Кстати, медики единодушно отмечают, что отсутствие специальных мониторингов по действию продуктов питания и новых средств немедицинского профиля привело к тому, что из пяти человек практически у четырех наблюдаются серьезные дистрофические явления, перестраивается генетическая структура организма, легализуются животные инстинкты. Юридического объяснения этим процессам пока, к сожалению, не дано, хотя Хабаровский центр психического здоровья и Кентукки-университет (США) приступили, наконец-то, к совместным исследованиям.

Большой бедой региона в целом является разрушение строительной индустрии, но, примечательно, что малые и средние города от этого пострадали меньше, чем, скажем, Хабаровск, Комсомольск-на-Амуре, Владивосток. Москва недодала городам и весям региона порядка 70-80% бюджетных средств на строительство. Специалистам удалось сохранить уровень капиталовложений в непроизводственную сферу на отметке 40% общего объема, но ввод жилья с 1993 по 1995 год снизился более чем в 7 раз, а о ремонтно-восстановительных работах даже и говорить не приходится.

Солидные суммы "съедены" природными и техногенными катастрофами в городах. Но этому нет оправдания еще и потому, что практически повсюду нарушались технические условия на строительство и эксплуатацию объектов, игнорировались условия охраны труда и обеспечение безопасности жизни граждан. Ущерб исчисляется десятками тысяч унесенных жизней.

А что же Кремль?... Начиная с 1991 года государство практически не вмешивается в сферу инвестиционной деятельности дальневосточных городов.

Психологически руководители банков не заинтересованы в финансовых проектах по жизнеобеспечению территории (городов, районов). Бюджеты указанных сфер формируются лишь наполовину, т.е. с дефицитом в 45-55% (наиболее стабильно в Хабаровске - 56%). Городу в 1995 году за счет местных налогов недоплачено более 75%. И это закономерно, так как все банки, кроме РЕГИО, ДАЛЬКОМ, ХАКО, КОНЭКАГРОПРОМ. ДАЛЬСТРОЙ обходят вниманием городские проблемы.

Банки (особенно московские филиалы) охотно работают с крупными транзитными агентами за пределами Хабаровска и края. Сеть линейных поставщиков при головных производителях (уголь, лес, нефтепродукты) проводит через банки только транспортные тарифы. Остальные суммы (80-85% от сделки) проходят по схеме неучтенки. Стоимость кубометра леса при этом занижается в 5-8 раз (для производителя) и в 2-3 раза для потребителя, в т.ч инопартнера, что позволяет быстро реализовать продукцию.

Интересные взаимоотношения складываются у местной власти и малого бизнеса (особенно торгового) в 1996 году. Почти все администрации районов в городах нагружают торговую инфраструктуру долговыми обязательствами под видом социальной поддержки местных программ. Однако, эти действия противозаконны, так как не носят компенсационного характера и выгодны лишь администраторам. Сокрытие доходов в такой ситуации получит новый виток и будет проявляться в выездных (залповых) акциях торговцев и повышенных расходах (для официального учета) по транспорту, складированию, фасовке и пересортице, особенно продовольственных и несезонных товаров. Завозы в глубинку, в т.ч. на "севера" и натуральный обмен уже в 1995 году помогли отработать лизинговый механизм безденежных взаимозачетов (сахар, лук, мука - т.е. продукты первой необходимости для восполнения потребительской корзины). Официально наполнение этой корзины даже в 40 км от городов Хабаровска и Комсомольска составляет не более 60-68%.

Таким образом, большая масса потерь по неучтенным налогооблагаемым объектам приводит к деструкции кредитно-финансовой и продовольственно-коммерческих систем, которые и так довольно далеки друг от друга в части сходимости их интересов по налоговой политике.

Производственные системы, имеющие филиалы вне досягаемости городских, краевых налоговых инспекций, разрабатывают сегодня механизмы ипотечно-кредитного взаимодействия Он выражается в следующем:

В результате банки, почти не работая с денежными средствами, на льготных условиях становятся участниками дефляционных процессов, транзитных и лизинговых сделок с фиктивным товаром (произведенным или комплектующимися на договорной основе) Получение прибыли в каждом случае зависит от режима льгот для социальных заказов в том или ином городе, крае или области. Например, при этих условиях довольно успешно работают экспортные компании и их филиалы (межкраевые поставки – Хабаровский лес Приморские порты).

Существует и схема разукрупнения с мнимым дележом имущества, опять же с выбором наиболее удобных для сокрытия налогов форм. Например, головное предприятие (АО) создает СП с привлечением или без имущества филиалов, находящегося на балансе АО. Вклад российской стороны в материальном выражении практически невозможно проверить (по балансу), а прибыль скрывается в организационных расходах и непредвиденных затратах, которые можно выявить лишь по окончании отчетного квартала или финансового года.

В регионе продолжает развиваться практика "двух стульев" для управления (формального и неформального) производством и движением ценных бумаг (акций, векселей). Таким образом осуществляется координация распределения мощностей производства, финансовых ресурсов и присвоения дивидентов без участия основной массы акционеров, ревизионных и налоговых органов.

Представляется весьма интересным положение Закона «Об акционерных обществах» об ответственности Совета директоров и исполнительной дирекции в этой связи. Обязательства АО перед банком, невыполнение, в т.ч. и бездействие, повлекшие за собой банкротство, теперь выражаются в конкретных налогооблагаемых формах. Это определенным образом стимулирует интенсификацию кредитно-производственных процессов и позволяет наладить возвратный механизм платежей.

К примеру, за 1995 год фактически освоено капиталовложений только на половину объемов 1994 года (в сопоставимых ценах). А ведь недвижимость - самый надежный регулятор фондовых операций, по каким бы ценным бумагам (акциям, векселям, сертификатам или облигациям) они ни производились. Результат: полезная площадь производственно-коммерческого назначения подорожала за последние два года в 7 раз, жилая - в 12 раз. Платежи за коммунальные услуги не поддаются никакому ретроспективному анализу, т к. механизм их обоснования не существует и, как правило, повсеместно носит характер некоей авантюры шейно-седалищного происхождения.

И если все администраторы называют нашу территорию зоной рискованного земледелия, то никакого риска в «законоделии» они почему-то не ощущают.

Например, в торговле. Испокон веку в мировой практике сосуществовали, и неплохо, все виды торговли, но они подчинялись муниципальным компенсационным условиям. Сейчас же бензозаправному и киоскерному производству имени "алюминиевых инструкций" нет равных по беспределу и обязательности применения. Это против всяких правил маркетинга, рекламы, архитектуры, этики, наконец.

А супер-мини пыльные, прикрытые пародией на типизацию, навесы рынков по принципу "один навес - одно рабочее место - один побор", то ли это "китайские" далеко от города, то ли "кавказские"' - в центре развились повсеместно.

Какие могут быть претензии к организаторам бизнеса? Они защищены конституционным правом, подкрепленным лицензией и т.д. Но позвольте! Наши исследователи произвели замеры перемещаемых масс пыли (прозрачность воздуха), способности территории перерабатывать сельхозотходы (выборочно). Так вот, пусть обыватель знает, что за 30 минут посещения такого "рынка" он уносит на верхней одежде и обуви до 12 граммов бактериопыли (в легких и на лице не измеряли). А 100-150 квадратных метров территории, на которой торгуют различными сельхозпродуктами ежемесячно (даже зимой) на 1,2-1,4мм становятся токсически активными, содержат канцерогены группы "Е" (умственная слабость, параличи органов дыхания, почек, печени). Конечно, можно перевернуть пласт земли, его частично размоет (подсыпем новой, кислотоактивной корфовской), но факт имеет место. А место должно быть в порядке - техническом, экономическом, административном.

Есть смысл рассмотреть и трудовые процессы в городе. В целом, по известным причинам, скрытая безработица (потенциальный поставщик случайных и неграмотных "базарных" коммерсантов) сегодня по югу региона в 8-15 раз превышает официальную. В малых городах процент ее намного ниже, а в городах-центрах краев и областей региона составляет до 20% трудоспособного населения. При этом доля молодежи до 30 лет в малых городах - 18-24%, городах-центрах 20-31%. Парадоксально, но треть молодых, способных людей перебивается бог знает какими заработками, не способна передвигаться между городами, уже не говоря об обеспечении постоянным жильем.

Темпы роста задолженности бюджета по обеспечению населения прожиточным минимумом ежемесячно на 15-30% превышают рост долгов по зарплате. Так что, практически, ежеквартально общество на 10-15% прирастает новой категорией бедняков.

Мало кто анализирует финансовое состояние городов приграничных районов. А таких в нашем регионе м - большинство.

Рост таможенных пошлин с мая 1995 года на импорт продовольствия, чехарда межбанковских взаимозачетов, в т.ч. и - с Центробанком, снижение энерговооруженности производственного и жилого фондов до уровня «городской канализации» за последние пять лет привели к снижению рождаемости и увеличение смертности.

И речь здесь не только в обязательствах граждан платить налоги (по малым городам сумма недоимки с физических лиц невелика, а с юридических муниципальных предприятий в связи с остановкой работ и т.п. составляет более 30% от общей по городам). Наиболее остра проблема неплатежей в городах и поселках связанных с лесопереработкой, горнорудными производствами, энергетикой и рыбным хозяйством. Т.е., именно в тех сферах, которыми еще 10 лет назад гордились дальневосточники.

Так что же "час пик" пробил? Или же у нас есть еще возможность пережить очередной управленческий эксперимент, при котором стоимость жизни и количество прожитых лет не стыкуются арифметически, а тем более - экономически.

Евгений Ерофеев

1996г.


© БНЭ 2001-2010. Наши партнеры: